Преподобный Дамиан родился в селе Турчасово Каргопольского уезда в конце XVI века. Известно, что отца его звали Ерофеем, а мать – Марией. Оба они отличались благочестием. Известно, что Ерофей под старость принял монашеский постриг в Соловецкой обители, посвятив остаток дней молитве и покаянию. В Соловецкий монастырь ушел и родной брат преподобного, имя которого нам неизвестно (8, 423 – 428).
Отрок Диомид (так звали преподобного Дамиана в миру) стал рано проявлять склонность к монашеской жизни. В пятнадцатилетнем возрасте с благословения родителей он ушел на богомолье в Соловецкий монастырь. В этой обители юный Диомид остался на долгие годы. «Он полюбил монастырскую жизнь и трудился в славной обители три года, проходя разные службы с полным послушанием, без всякого прекословия и ропота, за что и любим был всеми». Послушник Диомид ревностно посещал монастырские богослужения, первым приходил в храм и последним его покидал. Ему были свойственны целомудрие и чистота помыслов. Послушнический искус его длился четыре года.
Когда Диомиду исполнилось девятнадцать лет, игумен Соловецкого монастыря Антоний совершил над ним монашеский постриг. При этом юный инок получил имя Дамиана. Новоначальный монах подвизался под духовным руководством опытного старца Иосифа, выходца из Новгорода. Старец этот «был великим почитателем пустынного, отшельнического монашества и нередко рассказывал своему юному послушнику, как в лесных дебрях спасаются святые пустынники». Эти рассказы возбудили в молодом монахе желание подражать святым пустынножителям (8, 423 – 424).
Однако Дамиан решился исполнить свое желание лишь много лет спустя, когда, прошедши всевозможные послушания в стенах монастыря, приобрел немалый духовный опыт. Только тогда он покинул Соловецкий монастырь.
Поначалу преподобный Дамиан ушел «в пустыню» на сорок дней. Все это время он «питался только водой и росой», так что совершенно изнемог от голода. Соловецкие монахи обнаружили его в бессознательном состоянии лежащего под деревом. Решив, что Дамиан умер, они принесли его к монастырскому подворью. Здесь они обнаружили, что инок еще жив. «Так был спасен ревнитель пустынного подвига от голодной смерти» (8, 425).
Это испытание не помешало преподобному Дамиану снова уйти в любимую им «прекрасную мати-пустыню». Его, по словам святого апостола Павла, не могли отлучить от любви Божией «ни скорбь, ни теснота, ни голод или нагота или опасность» (Рим. 8, 35). По прошествии некоторого времени он снова ушел из монастыря в лес. Там он поселился в сделанной своими руками хижине, «трудясь днями и проводя ночи в молитве».
Преподобный Дамиан был не единственным отшельником, обитавшим в ту пору на Соловецких островах. За время своей пустынной жизни он повстречался и с другими подвижниками. Вот имена некоторых из них: старец Ефрем Черный, иноки Алексий Калужанин, Тихон Москвитин, Иоасаф, Феодул Рязанец, Трифон, Порфирий, Севастиан (8, 425 – 426).
Среди пустынножителей были не только монахи, но и миряне, например, новгородец по имени Никифор. Он был сыном священника, любил чтение Божественных книг. Особенно почитал он пустынника преподобного Марка Фраческого (2, 50). Никифор подвизался в лесу совершенно нагим и даже в зимнюю пору не надевал на себя никакой одежды. Он дал преподобному Дамиану совет познакомиться с соловецкими отшельниками, чтобы перенять их духовный опыт: «Посещай, Дамиан, чтобы и самого тебя посетил Бог», – сказал ему Никифор (8, 426).
Впоследствии преподобному Дамиану довелось встретиться и с другим пустынником, еще более совершенным, чем Никифор. Это был уроженец Тульской губернии по имени Тимофей. Он не был монахом, хотя образ жизни, который он вел, был равноангельским. Тимофей прибыл на Соловецкие острова в лихую пору Смутного времени. Путь по морю он проделал в одиночестве на маленькой лодочке. Среди дремучей лесной чащи он сам построил себе келью. Три года терпел Тимофей лишения и голод. Однажды явился ему «некий светлый старец и указал ему траву, которой он должен питаться» (8, 426). Эта трава спасла пустынножителя Тимофея от голодной смерти. Многие годы он не употреблял в пищу ничего другого, кроме этой травы.
Еще одним пустынником, встречу с которым Господь даровал преподобному Дамиану, был рабочий с монастырских солеварен, которого звали Андреем. Он, подобно Никифору и Тимофею, после бывшего ему видения питался травой и не носил никакой одежды. В пустыню он удалился для несения сугубых покаянных подвигов (1, 75).
Неподалеку от этих отшельников поселился и преподобный Дамиан. Периодически, чтобы снабдить пустынников всем необходимым, он возвращался в Соловецкий монастырь. Там он не мог удержаться от рассказов о дивных отшельниках. Под влиянием этих его рассказов некоторые другие соловецкие монахи ушли в пустыню.
Дьявол возбудил против преподобного Дамиана некоторых иноков. «Он пустыни наполняет братиями, которых уводит из монастыря. Проживая там, они уже не трудятся для обители», – так роптали они на преподобного (8, 427). Когда под влиянием преподобного Дамиана «на пустынное житье» ушел больничный келарь Кирик, врачебное искусство которого было крайне нужно монастырю, иноки эти явились к настоятелю монастыря преподобному Иринарху, умоляя вернуть Кирика.
Выслушав их жалобы, игумен Иринарх разгневался, велел отыскать пустынножителей и вернуть в монастырь силой. Его повеление было исполнено. Кельи отшельников были разорены, а сами они, как преступники, под конвоем доставлены в Соловецкую обитель. Пустынножителям строго приказали впредь не покидать стен монастыря.
Преподобного Дамиана «как виновника всему и как главного злодея заковали в железо и бросили в больницу». Пять с половиной месяцев он пробыл «в строгом заключении, не имея возможности выйти ни в церковь, ни к братии». Тогда любитель пустынного жития тайно покинул Соловецкий монастырь. Шесть месяцев он прожил среди лесной чащи на Соловецких островах. О месте его нахождения знал только родной брат святого подвижника. Однажды, придя к преподобному, он обнаружил его лежащим на земле, израненным от побоев. Святой Дамиан объяснил брату, что был избит бесами. Однако никакие нападения диавольские не могли заставить его отказаться от желания подвизаться о Господе.
Некоторое время спустя преподобный Дамиан покинул Соловки, переплыв море на лодке, и поселился в пустынной местности на реке Кене. Однако и здесь враг рода человеческого не давал ему покоя, возбудив против него местных крестьян. Пустынника «избили, сожгли келью и лодку, таскали за ноги и оставили еле живым». Преподобный кротко молился за своих обидчиков. Когда за него заступился влиятельный в тех краях человек, он попросил его не мстить людям за сделанное ими зло. Одумавшись, крестьяне попросили у преподобного прощения и согласились на то, чтобы он жил в их краях. Однако святой Дамиан ушел в другое место, находившееся в «147 верстах к юго-западу от города Онеги». Называлось оно Юрьева гора. Сейчас эта местность относится к Каргопольскому району Архангельской области. В этом пустынном месте преподобный Дамиан прожил семь лет в полном одиночестве. Позднее к нему пришел инок Прохор, который «увидел труды преподобного, удивился его вышеестественному житию» и остался у него (8, 427 – 429).
Пустынное место на Юрьевой горе было с давних пор предназначено Господом для иноческого жительства. Не раз местные жители слышали там колокольный звон, а самому преподобному Дамиану явился некий святолепный муж, повелев основать монастырь в честь Святой Троицы и построить в нем четыре храма: в честь Пресвятой Троицы, Пресвятой Богородицы, в честь праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы, а также в память преподобных Зосимы и Савватия, Соловецких чудотворцев.
Услышав это, преподобный Дамиан не смог сдержать недоумения. Он стал сомневаться, под силу ли ему окажется исполнить то, о чем говорил ему в видении святолепный муж – ведь у него не было даже медной монетки. Тогда неизвестный святой вновь явился преподобному. «Ты беспокоишься, что ничего не имеешь? – сказал он пустыннику. – Но пойми, что судьбы Божии неиспытанны и «все возможно Богу» (Мк. 10, 27) – не думай ни о чем» (8, 430). Он велел преподобному Дамиану идти в Москву, пообещав, что в судьбе Свято-Троицкого монастыря примет участие бывший соловецкий инок, а ныне келарь Троице-Сергиевой Лавры Александр Булатников. Человек этот славился знатностью и богатством, а также той щедростью, с которой он жертвовал деньги на благоукрашение храмов и обителей.
Ободренный этим обетованием, преподобный Дамиан отправился в Москву. По дороге посетил он и Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, поклонился ее святыням. Келаря Александра Булатникова он нашел в Москве и действительно получил от него щедрые пожертвования на устрояющуюся обитель. Александр познакомил преподобного Дамиана с инокиней Марфой (в миру боярыней Ксенией), матерью первого царя из династии Романовых, Михаила. Царица-инокиня Марфа также дала немалые пожертвования на Свято-Троицкий монастырь: подарила обители множество икон и книг, церковные сосуды, ризы, колокола, а также двести рублей денег, пообещав, что и впредь не оставит монастырь своей милостью. Благочестивая инокиня Марфа рассказала о пустыннике своему сыну царю Михаилу Федоровичу, который дал Троицкому монастырю свою грамоту .
Вернувшись на Юрьеву гору, преподобный Дамиан приступил к строительству монастыря. По возвращении своем он удостоился еще одного видения: «Он видел, что с неба сошел превеликий крест и стал на горе, около креста вилось множество воронов, которые опустились потом на гору и рассеялись по деревьям. И услышал голос: «На сем месте да воздвигнется храм Пресвятыя Троицы. А сколько видишь здесь птиц, столько сойдется сюда иноков, и на сем месте прославится имя Божие» (8, 431).
В первые годы существования Свято-Троицкого монастыря его насельникам пришлось вытерпеть многие лишения. Преподобный Дамиан своим примером укреплял малодушных, наставляя их мужественно преодолевать искушения.
Однажды, стоя на молитве, преподобный Дамиан «видел как бы медный столб от земли до неба. У столба того висели крючья и по ним поднимаются многие иноки. Одни по крючьям и столбу восходят до небес, небеса отверзаются, великий свет обвивает пришедших и небеса затворяются снова. Другие поднимаются лишь до половины столба и падают на землю, чтобы снова начать восхождение. Видение означало трудность и высоту иноческого подвига» (8, 432).
Господь помогал братии нового монастыря по молитвам его святого основателя. Однажды, когда в монастыре в очередной раз кончились продукты, насельники принялись роптать на преподобного Дамиана. Тот утешал братию, советуя потерпеть еще немного и положиться на помощь Божию. Вскоре, отправившись по делам из обители, монахи обнаружили на дороге черно-бурую лису с красивым дорогим мехом. На деньги, вырученные от продажи шкуры этой лисы, и были куплены необходимые монастырю продукты. Чудесную помощь от Господа Юрьегорский монастырь получал неоднократно. В другой раз, когда в монастыре снова не стало съестных припасов, преподобному Дамиану явился некий светлый муж и сказал: «Не скорби, Дамиане, и укрепляй братию. В последнее время прославится имя Божие. А ныне вели ловить рыбу, тем пропитает вас Бог». Когда же преподобный Дамиан спросил незнакомца, как его зовут, тот ответил: «Постриженик Кириллова монастыря, игумен Ошевенского монастыря. Имя мое Александр» (9, 263). Преподобный Дамиан понял, что явившийся ему старец был преподобным Александром Ошевенским. Он велел братии отправиться на рыбную ловлю, и, ко всеобщему изумлению, в тот день улов рыбы оказался необыкновенно богатым, поистине чудесным. С той поры в Юрьегорской обители особо почитали память преподобного Александра Ошевенского, в трудный час пришедшего на помощь бедствующим монахам.
Преподобный Дамиан прожил в основанном им монастыре много лет. Еще при жизни Господь прославил его даром прозорливости. Вот один из примеров, подтверждающих это. Один человек просил его совета относительно предстоящего замужества своей дочери. «Подожди недолго, и как будет угодно Господу о ней, так и поступи», – посоветовал ему преподобный Дамиан. Спустя сорок дней молодая и здоровая девушка неожиданно скончалась.
Праведная кончина самого преподобного Дамиана наступила 27 ноября 1633 года в Каргополе, куда он приехал по монастырским делам. Отправляясь в Каргополь, преподобный Дамиан предчувствовал, что ему не суждено вернуться в Юрьегорскую обитель. Своим ученикам Прохору и Иоасафу он дал последние наставления по управлению монастырем, а также написал завещание, которое было найдено после его кончины. Прощаясь с Прохором, он сказал ему: «Уже нам с тобой не видаться! Но, если Господь изволит – на том свете!» По приезде в Каргополь преподобный Дамиан заболел. Перед кончиной он принял схиму с именем Диодора (поэтому в житиях его называют как преподобным Дамианом, так и преподобным Диодором) и причастился Святых Христовых Таин. После кончины тело его пребывало нетленным. Спустя два месяца после преставления преподобного Диодора братия Троицкого монастыря перевезла его мощи в Свято-Троицкую обитель и погребла их рядом с монастырским собором. Здесь от них продолжали совершаться чудеса.
Позднее, когда в 1764 году Юрьегорский монастырь был преобразован в приход, мощи преподобного Диодора Юрьегорского находились под спудом в самой Троицкой церкви (8, 436). Почитается преподобный Диодор Юрьегорский местно.